Перейти к основному содержанию
Размер шрифта:
Цветовая схема:
Дополнительно
Гарнитура шрифта:
Интервал между буквами:
  Войти на сайт Обычная версия
Вы здесь: ГлавнаяПресс-центрОбзор прессыНе в самых счастливых широтах

Не в самых счастливых широтах

30 октября 2012 г

«Санкт-Петербургские Ведомости»
Анастасия ДОЛГОШЕВА

Выпуск № 208 от 29.10.2012 г.

Про форум Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества (АТЭС) более-менее все в курсе: в этом году он проходил в России во Владивостоке. О климатическом симпозиуме АТЭС — его принимал Петербург, Главная геофизическая обсерватория им. А.И. Воейкова Росгидромета — известно куда меньше. Хотя сам по себе он доказательство того, что экономические решения уже не принимаются без оглядки на изменение климата. На симпозиуме собрались ученые как «атэсовского» региона (Россия и США, Китай и Япония, Тайвань и Австралия, Индонезия и Корея, Чили, Мексика, Канада и т. д.), так и стран, находящихся, прямо скажем, не на берегу Тихого океана: Германии, Нидерландов, Италии.

Подробности рассказал директор обсерватории член научно-консультационного комитета климатического центра АТЭС Владимир КАТЦОВ.

— Владимир Михайлович, немного и о симпозиуме, и о климатическом центре…
— Климатический симпозиум организуется климатическим центром АТЭС ежегодно, на этот раз он сосредоточился на использовании климатической информации в сельском хозяйстве.

Сам климатический центр находится в Пусане в Южной Корее, он занимается главным образом сезонным прогнозированием, но уже пытается заглянуть дальше. Сейчас расширяется понятие климата: раньше, говоря о нем, мы имели в виду временные масштабы, по меньшей мере в 20–30 лет, а теперь климатический прогноз включает в себя все, что находится за пределами прогноза погоды. За двухнедельным примерно сроком, в течение которого атмосфера «помнит» свое начальное состояние.

То есть сейчас и то, что относится к сезону, считается климатом. Давать вероятностные прогнозы на сезон уже возможно — по крайней мере в низких широтах, где находятся многие страны АТЭС. Климатический центр АТЭС разрабатывает подобные прогнозы с помощью т. н. ансамбля моделей: своими расчетными данными в прогноз вкладываются исследовательские и оперативные центры разных стран, в том числе и наша обсерватория.

Занятно, что как раз для России сезонные прогнозы пока… не то чтобы не актуальны — они не слишком хорошо получаются.

— Так. И тут Россия «непредсказуема».
— Ну или плохо предсказуема. Дело в том, что в экваториальных широтах, в частности в Тихом океане, существенную роль в предсказуемости атмосферы играют условия на ее нижней границе. Прежде всего речь об аномалиях температуры поверхности океана — крупнейшие из них связаны с явлениями Эль Ниньо и Ла Нинья. Атмосфера достаточно предсказуемо реагирует на «медленные» океанские аномалии, что и позволяет давать сезонные прогнозы. А Россия, как, впрочем, и многие другие страны, с точки зрения сезонной предсказуемости находится не в самых благоприятных широтах. В этом смысле предсказуемы разве что наши дальневосточные регионы. Но чем выше широта, тем сильнее влияние собственной изменчивости атмосферы по сравнению с условиями на ее нижней границе или внешними воздействиями, которые заставляют климат меняться. Вы ведь отличаете собственную изменчивость климатической системы от изменения климата?

— Э-э-э…
— Климатическая система колеблется в силу собственной нелинейности. И даже если убрать колебания солнечной активности и орбитальных параметров Земли, извержения вулканов и другие естественные внешние воздействия — все равно остались бы колебания климатической системы, делающие непохожими год на год и десятилетие на десятилетие. Это и есть «собственная изменчивость» системы. К внешним воздействиям на климатическую систему принято относить и результаты человеческой деятельности — например, изменения концентрации парниковых газов и аэрозолей в атмосфере, изменения землепользования и другие.

Изменение климата проявляется в изменении статистики погоды. Обнаружить изменение климата и установить, какое внешнее воздействие ответственно за изменение — сложная научная задача. Воздействие может быть коротким и очевидным, как извержение крупного вулкана: извергаемый аэрозоль может попасть в стратосферу и задержаться там, скажем, на год, мешая солнечным лучам поступать к поверхности Земли. А может быть и медленным: например, наблюдаемый рост атмосферной концентрации углекислого газа; он задерживает в нижней атмосфере часть излучаемого Землей тепла, которому положено уходить в космос. За последние 800 тысяч лет концентрация СО2 в атмосфере даже близко не добиралась до тех значений, которые мы наблюдаем сегодня. Достоверность того, что с середины ХХ века влияние человека на глобальный климат стало доминировать над другими факторами, оценивается научным сообществом как «очень высокая».

Да, так вот. Несмотря на «проблемность» российских широт, происходящее изменение климата подарило надежду: и у нас есть возможность получать полезные прогнозы на сезон. В 2010 году два российских ученых, Владимир Семенов и Владимир Петухов (один работает в России, другой — в Германии), поэкспериментировали со сложной моделью атмосферы и пришли к выводу: сокращение площади льда в Арктике (оно сейчас как раз и происходит) может приводить к временному увеличению вероятности экстремально холодных зим на северных континентах. Парадоксально: климат теплеет, льда меньше, откуда взяться холодным зимам? Однако ученые предложили физический механизм реализации такой возможности: уменьшение поверхности льда приводит к изменению атмосферной циркуляции с определенными последствиями за пределами Арктики.

И тут без проволочек эти результаты получили подтверждение. После почти рекордного падения площади льда в Арктике летом 2011 года грянул экстремально холодный февраль 2012-го: да такой, что в Брюсселе «Писающего мальчика» остановили, чтобы совсем не замерз, а берег Черного моря сковал лед. Так что гипотеза наших ученых выглядит обещающей. Быть может, удастся улучшить сезонные прогнозы и для наших широт, учитывая изменения климата.

Кстати, полгода спустя после упомянутой лютой стужи, в сентябре 2012 года, был зафиксирован абсолютный минимум площади морского льда в Арктике за период спутниковых наблюдений, т. е. с конца 1970-х. В Северном полушарии его оставалось всего 3,4 млн кв. км. Скорость сокращения сентябрьского льда достигла примерно 13% в десятилетие. Исчезает, конечно, не лед вообще — многолетний лед замещается сезонным, который летом тает. Прежний рекорд таяния зафиксирован в 2007-м, а до этого в 2005-м.

Хотя, надо сказать, рекорды сами по себе тут не слишком интересны — это все-таки не Олимпийские игры.

— Как не слишком? Это же все в копилку аргументов за глобальное потепление.
— Отдельно взятые аномалии в данном случае не аргументы. Это все равно что в жаркое лето 2010 года кричать: «видите, глобальное потепление!» Что же тогда, февраль 2012 года — глобальное похолодание? Нет. И то и другое — погодные аномалии. И то и другое ни противоречит факту глобального потепления, ни доказывает его.

Смотреть надо на статистику. Строгий статистический анализ отфильтровывает субъективные ощущения и домыслы. А строить гипотезы и проверять причины наблюдаемого нужно с помощью научных исследований с использованием физико-математического моделирования.

Ожидаемые в разных регионах изменения климата очень важны для экономики и способны привлекать интерес к проблеме далеко за пределами научного сообщества. Если для каких-то стран — например, средиземноморских — глобальное потепление чревато большими неприятностями (жара, засуха), то для России есть и ряд потенциальных выгод. Например (тут мы возвращаемся к тематике климатического симпозиума АТЭС), по территории нашей страны проходит северная граница земледелия, которая при потеплении климата сдвигается еще севернее. Правда, не следует путать потенциальную, с точки зрения климатических условий, пригодность новых территорий для использования в аграрном секторе с фактической пригодностью. Даже если вынести за скобки то, что в новых границах земледелия могут оказаться где-то болота, где-то камни или что новые климатические условия могут стать благоприятными и для «недружественных» биологических видов, — в любом случае климатообусловленные выгоды не достанутся нам даром. Нужны будут инвестиции, размер которых пока, насколько я знаю, не оценен. Даром происходят только неприятности, а за выгоды нужно бороться.

Северный морской путь дастся тоже не даром: надо будет развивать всю инфраструктуру Крайнего Севера, ледокольный флот и т. п. Потребность в ледоколах обусловлена ростом активности в Арктике — от экономической до военной. И ведь Арктика, несмотря на потепление, будет оставаться регионом с суровыми погодно-климатическими условиями.

Ну и с водными ресурсами у России перспективы в целом неплохи по сравнению с теми же средиземноморскими странами или с нашими южными соседями, правда, у нас кое-где ухудшится ситуация с наводнениями.

— Когда климатологи говорят о возможности такого-то развития событий, какую вероятность стоит принимать во внимание?
— В климатической науке профессиональные суждения, как правило, не категоричны. Мы оперируем понятиями «вероятности», «риски». Ученые не принимают политических или экономических решений, но наша задача — оценить эти самые вероятности и риски, в т. ч. риски принятия неверных решений, и доступно и максимально точно довести эти оценки до тех, кто принимает решения.

Если говорить о прогнозах, то полезными считаются те, чья оправдываемость свыше 60%. Но польза зависит не только от качества прогноза, но и от того, насколько эффективно им способны воспользоваться те, кому он адресован.

На III Всемирной климатической конференции, организованной Всемирной метеорологической организацией в Женеве в 2009 году, эксперты и политики договорились о необходимости создания Глобальной рамочной основы климатического обслуживания (ГРОКО). ГРОКО подразумевает, что в будущем климатическая информация будет подаваться вовремя туда, где она необходима, и в том виде, в котором она необходима потребителю. Грандиозная задача.

— Потребитель климатической информации — кто?
— От фермера до президента, от бизнес-сообщества до служб спасения. Да и мы с вами. У каждого свои потребности, свой горизонт планирования, свой уровень восприятия.

— Клиент будет платить за информацию?
— В каких-то случаях да, в каких-то — нет. Эти вопросы еще предстоит прорабатывать. Если говорить о нашей гидрометслужбе, она вместе со своими наблюдательными сетями и научным потенциалом должна играть решающую роль в том, чтобы функционировал национальный сегмент ГРОКО. Но мы в настоящее время вопиюще недофинансированы. Хотя весь мировой опыт показывает, что инвестиции в метеослужбы окупаются сторицей. Посмотрите на Европу, Китай, ту же Корею: они деньги на ветер не бросают и если вкладываются в метеослужбы — значит это выгодно. И выгода измеряется спасенными человеческими жизнями и другими предупрежденными потерями.

— Корее это интересно, а нам нет?
— Основателю обсерватории Николаю I было интересно. Обсерватория была организована даже с некоторым опережением реальных практических потребностей, как сказано в высочайшем указе: «Для производства физических наблюдений и испытаний в обширном виде и вообще для исследования России в физическом отношении…».

Советскому Союзу тоже было интересно: 1960–1970-е годы были золотой эпохой климатической науки в нашей стране. Потом наша страна проиграла соревнование в области вычислительных технологий Западу. Тут надо заметить, что современная климатическая наука наряду с ядерной физикой — один из крупнейших потребителей мировых вычислительных ресурсов. Соответственно, если страна не в состоянии эту технику произвести или купить, она, несмотря даже на мощный интеллектуальный потенциал своих ученых, уступает другим лидирующие позиции в климатической науке. Вслед за этим и интеллектуальный потенциал истощается довольно быстро.

— Но это же не про нас?
— Про нас. Вам не приходилось слышать о Всероссийских (Всесоюзных) метеорологических съездах? Они собираются с начала ХХ века, очень редко: предпоследний — пятый — состоялся в 1972 году, последний, шестой, — в 2009-м. И если 40 лет назад были блеск и слава отечественной науки — ух, какие достижения! ах, какие горизонты! — то на VI съезде нам пришлось смиренно признать (и это отмечено в решении съезда), что Россия перестала быть лидером в области исследований климата.

Худшие времена для нашей науки, думаю, все же позади, но вклад в общемировое дело пока довольно скромный для такой огромной страны. У нас нет компьютерной роскоши и разнообразия первоклассных численных моделей, как в Америке, Японии или Европе, нет такого быстрого роста и развития, какие показывают Китай и Корея, где помимо прочего столько привлеченной в науку мотивированной молодежи!

— Давайте о хорошем. Когда «климатическое обслуживание» заработает, как это будет выглядеть?
— Во-первых, мы не с нуля начинаем. Российская гидрометслужба занимается климатическим обслуживанием уже больше ста лет. Думаю, по мере развития системы климатического обслуживания общество будет сталкиваться с меньшим количеством неприятных сюрпризов. Мы научимся лучше планировать, меньше терять, парировать вызовы, адаптироваться и использовать новые возможности. И ошибочных решений с дорогостоящими последствиями должно стать меньше.

Как это все устроить? В Женеве скоро состоится внеочередной конгресс Всемирной метеорологической организации, специально посвященный тому, какие практические шаги необходимо предпринять для создания ГРОКО. Ясно, что путь предстоит неблизкий, усилия — большие, но и цели того стоят.

К началу страницы